Участницы четвертого сезона «Станции» работали с архивами Кибер-Фемин-Клуба
Участницы четвертого сезона «Станции» работали с архивами Кибер-Фемин-Клуба
Первая часть композиции построена на фрагменте перевода на английский стихотворения испанского поэта, драматурга и антифашиста Мигеля Эрнандеса, в которых возникает смутное предчувствие утраты прежней жизни.
What does the wind of bitterness want
that it comes down the gully
and forces the windows
while I dress you in my arms?
Катя множество раз перезаписывает собственный голос с помощью лупера, в конечном счете деконструируя текст до нулевого семантического содержания. Цель этого процесса — стремление расслышать то, что остается между строк, среди осколков и лакун языка, неспособного передать трагический опыт.
Вторая часть композиции, созданная совместно со звуковым художником Юрой Кузнецовым, является своеобразной инверсией первой — попаданием в точку обнуления, вслушиванием в продолжающийся поиск того, что не может быть выражено напрямую. Основой этой части стал многократно ресинтезированный голос Кати Ширшковой, который превращается в тревожный звуковой поток. Движение этого потока вовсе не стремительно и не подобно реке — скорее его стоит сравнить с осторожным блужданием в темноте или на ощупь.
Катя Ширшкова — вокалистка, композитор в области экспериментальной музыки, работает на стыке академического авангарда, саунд-арта и перформанса.
Юра Кузнецов — музыкант, медиахудожник, саунд-артист, основатель музыкального лейбла Cancelled records.
В этой работе архивы аудиозаписей, радио- и телепередач, фильмов, образовательных программ становятся маркерами официальной памяти. В ней мы можем наблюдать унификацию и консервацию образцовых и показательных фрагментов жизненных и языковых/голосовых паттернов. Приветливые интонации заботы дикторов, льющиеся в пространство истории и культуры, копируются из раза в раз. А теперь повторите. Теперь говорите вы.
Хореография выстроенного голоса: четкие и выверенные фразы, корректное произношение, интонирование на профессиональном уровне, правильные эмоции. Мама мыла раму, окостеневшая пустота, завернутая в обертку, — нет никакой мамы, никакой рамы.
Неотрефлексированная артикуляция и поведенческие формы, неотрефлексированные повторяемые в быту фразы — фигуры отстранения, переданные от старших женщин. Мы не вглядываемся в пустоту, а заполняем речевым узором пространство страха, чего-то ужасного. Как заклинание. Час от часу не легче, горе мое горе, память девичья.
Память девичья моя. Как выпавшие карты из колоды, как дно озера и бессознательные коды, неокостенелая материя, обрывочная, изменчивая, живая. Мы вслушиваемся в мир сакральной памяти, в дневники, фольклор, неформальные звуковые архивы — пространство личного выбора. Голос — речь — песня.
маргаритки — дуэт Ольги Зубовой и Марии Карпович, которые работают на стыке саунд-арта, перформанса, звуковых исследований, образовательных и лабораторных практик. В своих проектах маргаритки взаимодействуют с найденными звуками, полевыми записями, голосами, а также различными режимами и способами слушания.
Лиминальные пространства в видеоиграх — промежуточные сцены, служебные экраны и функциональные разделы — зачастую звучат особенным образом: их звуковое оформление достаточно притягательно, чтобы удержать внимание игрока, но не слишком динамично, чтобы в нем можно было провести длительное количество времени.
Пребывание внутри них, в отличие от прохождения основной части игры, напоминает подвешенное состояние, в котором может пребывать человек перед лицом масштабных внешних кризисов, повлиять на которые не представляется возможным; замирание в неподвижном вневременном пузыре приносит комфорт и позволяет отсрочить выход к пугающему. Однако рано или поздно этот период должен прерваться. Игроку необходимо продолжать идти вперед, пробираться к неизведанным локациям, решать головоломки и пополнять свой инвентарь инструментами, помогающими справляться со страшной действительностью. Так, подобные зоны цифровой вненаходимости позволяют выработать новые пути преодоления и работы с реальностью.
Диана Романова — интермедийная художница и исследовательница звучащего. В своих работах взаимодействует с тишиной в наиболее широком спектре ее проявлений. Развивает идею пересборки звукового мышления как альтернативной формы политического действия, а практик слушания — как упражнений в ненасилии.
Ностальгия. Есть ли явление более отравляющее, но вместе с тем и дающее надежду?
Большую часть прошлого десятилетия я занимался изучением (но не осмыслением) проблемы ностальгии и механизмов памяти. Уже какое-то время я размышляю и о том, насколько на самом деле губительно постоянное возвращение к прошлому. Дополнением к этому внутреннему диалогу можно считать мысли о том, что мы привыкли подмечать в прошлом лишь хорошее и приятное — то, что помогает выстраивать привычную картину мира, через крушение которой нам неприятно проходить. Еще год назад мой текст об отношении к прошлому был бы совсем другим. Теперь же мне кажется, что обращение к истории и памяти, как своей, так и общей — необходимость, без которой невозможно двигаться дальше.
Мой первый шаг к этому (пере)осмыслению — эта работа. История, начинающаяся с личного, которое, как известно, является политическим, может неоднократно переписываться помимо твоей воли. Решительным ответом на это может быть документация твоего собственного восприятия событий. А лучшим ее, на мой взгляд, воплощением может быть обращение к памяти даже не своей, а своего смартфона.
Большинство записей, использованных при создании «Увольнения», сделаны в первые две недели после 24 февраля — в основном это видео, которые снимали я и мои друзья (они представлены с их согласия). Если честно, понять, что происходит в этих роликах, невозможно: по большей части они пропущены через большое количество фильтров. Это художественное решение — мой комментарий как по поводу того, насколько ненадежными могут быть воспоминания, так и по поводу того, как умолчания (или, в контексте «Увольнения», недоговаривания) становятся отличительным свойством публичного высказывания в российском контексте.
Перемычкой между собственными композициями я выбрал звуки Петербурга, записанные моей подругой для ее собственной работы; поскольку город мне знаком куда лучше всей страны, говорить я считаю нужным только о нем. Безусловно, звуковой ландшафт Петербурга мог и не измениться за год, однако это не значит, что на город вовсе не влияет происходящее в мире — но я намеренно оставляю это влияние за кадром (буквально: убирая видеочасть, оставляя лишь звуки). Для слушателей моя работа может служить напоминанием о том, насколько личное восприятие потрясений и катастроф (треки, созданные мной из воспоминаний о феврале 2022) звучит громче, хаотичнее и жестче, чем тихое и спокойное восприятие общественности (нетронутые будничные звуки города).
«Увольнение по собственному желанию» — попытка посмотреть на события, происходившие год назад, через призму частного опыта. Крушение картины мира, которое я попытался передать в звуке, я рассматриваю не только как конец, но и как новое начало — но отнюдь не в оптимистическом ключе. А в более реалистичном — в том, что нам необходимо посмотреть с другой стороны на те максимы, на которых строилось старое мировоззрение. Именно после этого взгляда назад появляется возможность двинуться дальше. Не для ностальгии, выходит, нужны нам воспоминания, а для более трезвой оценки событий, для начала действий из той точки, в которой мы все сейчас оказались. Иначе — никак.
Артем Макарский (Intern) — музыкант, работающий с полевыми записями и найденными сэмплами. Выпустил три альбома, «Испытательный срок» (2017), an era of lush (2019) и Cancelled Call (2022), в настоящее время готовит следующую запись, Chewing Son. Сфера интересов — эмбиент, шум, не-музыка, поиск подсознательного в повседневном звуке и его высвобождение, работа с памятью, окружающим миром и культурой. Работал как автор музыкальных/культурных отделов в большинстве ведущих российских онлайн-изданий.
В основу микстейпа легли оцифрованные записи из масштабного архива случайно найденных магнитных пленок North Eurasia Found Tapes, которые Егор Клочихин совместно с художницей Екатериной Егоровой бережно сохраняет и выкладывает в открытый доступ.
Записи на этих кассетах представляют повседневную жизнь и музыкальные вкусы (пост)советского человека: это отечественная эстрада, зарубежная поп-музыка, классика, танцевальная электроника, нью-эйдж, образовательные передачи, фрагменты повседневной речи. Когда-то люди слушали или (пере)записывали эти звуки: для развлечения, для расслабления, для обучения, для исцеления, для распространения, для изучения, для откровения.
Все аудиоматериалы, хранившиеся на пленках, оказались забыты или были утрачены своими прежними владельцами, прежде чем они попали в архив Клочихина и Егоровой. Звучащее теперь замещено новым звучащим — большинство этих записей были использованы для создания новых композиций самого Егора. Возможно, этот процесс следует называть не исчезновением, а преображением.
Пленки были найдены в Бердске, Якутске и Москве в 2015–2021 годах.
Егор Клочихин — музыкант, художник и преподаватель истории. Под псевдонимом Foresteppe выпустил несколько альбомов на российских и зарубежных лейблах. С 2017 года также занимается созданием звуковых инсталляций.
.svg)
.svg)